Статьи по "история"
Показаны сообщения с ярлыком история. Показать все сообщения
Встреча президента РФ Владимира Путина с председателем Госсовета КНДР Ким Чен Ыном состоится 25 апреля во Владивостоке
Корейская партийно-правительственная делегация в главе с Председателем Кабинета Министров КНДР Ким Ир Сеном (четвертый слева) во время приема у Председателя Президиума Верховного Совета СССР, 1949 год
© Николай Шверник/ТАСС
24 апреля 2019 года бронепоезд Ким Чен Ына пересек границу РФ в Приморье. Ожидается, что лидер КНДР пробудет в стране до 27 апреля. Это его первый визит в Россию, но ранее нашу страну посещали главы КНДР Ким Ир Сен (официально подтверждены 10 визитов) и Ким Чен Ир (три визита).

Жизнь Ким Ир Сена в СССР

Основатель Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР) Ким Ир Сен, дед нынешнего руководителя страны Ким Чен Ына, в 1930-х годах был участником антияпонского партизанского движения (Корея на тот момент была оккупирована Японией). Спасаясь от преследований японских карателей, в 1940 году он со своим отрядом оказался на территории СССР. Вместе с сослуживцами вошел в состав 88-й интернациональной стрелковой бригады Дальневосточного фронта Советской армии.
С 1942 года в звании капитана он командовал 1-м батальоном этой бригады. Она была расквартирована под Хабаровском (здесь же, в селе Вятское, в 1942 году родился его сын Ким Чен Ир). В 1945 году после освобождения Кореи Ким Ир Сен в сопровождении советских военных вернулся на родину на бронированном поезде.

Визиты Ким Ир Сена в СССР

Первые поездки Ким Ир Сена в качестве главы КНДР в нашу страну состоялись 3−25 марта 1949 года и в апреле 1950 года (точная дата визита официально не приводилась). Тогда в ходе переговоров с советским лидером Иосифом Сталиным обсуждалась возможность начала военных действий между провозглашенными в 1948 году КНДР и Республикой Кореей, которая находилась под контролем США (Корейская война началась в июне 1950 года и продолжалась до 1953 года). Также Сталин и Ким Ир Сен рассматривали вопросы всесторонней экономической и военной поддержки КНДР со стороны СССР.
Знаковым подарком советского руководителя Ким Ир Сену стал бронированный вагон (сейчас он находится в одном из музеев КНДР). Заложенная Ким Ир Сеном традиция ездить за рубеж в бронепоезде продолжается по сей день. Однако в некоторых поездках северокорейский лидер использовал советский самолет Ил-62М (в частности, в 1986 году прилетел на нем в Москву).
4 сентября 1952 года в Москве, согласно недавно опубликованным советским архивным данным, прошли переговоры между Иосифом Сталиным, Ким Ир Сеном и китайским военачальником Пэн Дэхуаем. Стороны обсуждали вопросы военного и экономического обеспечения КНДР, взаимодействия в Корейской войне. Также была рассмотрена общая ситуация на Корейском полуострове.
Очередной визит Ким Ир Сена в СССР состоялся 10−25 сентября 1953 года. 20 сентября в Москве он был принят главой советского правительства Георгием Маленковым. В ходе визита Ким Ир Сен возложил венки к мавзолею Ленина, посетил машинно-тракторную станцию в Мытищах и колхоз "Память Ильича".
Летом 1956 года Ким Ир Сен совершил турне по СССР, странам Восточной Европы и Монголии (в общей сложности — девять государств). 4−5 июня в Москве он встречался с первым секретарем ЦК КПСС Никитой Хрущевым. Одной из главных целей визита были переговоры о дополнительной экономической помощи КНДР, однако они закончились безрезультатно. Кроме того, Хрущев высказал критические замечания в отношении проявлений "сталинизма и культа личности Ким Ир Сена в КНДР" и посоветовал ему "принять надлежащие меры" для исправления ситуации. На обратном пути, 13 июля 1956 года, Ким Ир Сен побывал в Свердловске (ныне — Екатеринбург), где посетил "Уралмашзавод" и Театр музыкальной комедии.
Генеральный Секретарь Трудовой партии Кореи Ким Ир Сен (в центре) в литейном цехе Уральского завода тяжелого машиностроения, июль 1956 года ТАСС
Генеральный Секретарь Трудовой партии Кореи Ким Ир Сен (в центре) в литейном цехе Уральского завода тяжелого машиностроения, июль 1956 года
© ТАСС
21 января — 6 февраля 1959 года северокорейский лидер в качестве гостя присутствовал на XXI съезде КПСС. В этой поездке его сопровождал 18-летний сын Ким Чен Ир.
Следующий визит состоялся 29 июня — 7 июля 1961 года. 29 июня Ким Ир Сен встретился с председателем Президиума Верховного Совета СССР Леонидом Брежневым. 6 июля был подписан Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, предусматривавший, в частности, военную поддержку КНДР Советским Союзом в случае вовлечения ее в конфликт с третьими странами.
В том же году Ким Ир Сен вновь посетил Москву, где 17−31 октября проходил XXII съезд КПСС. Ким Ир Сен вновь присутствовал на нем в качестве гостя. 21 октября выступил с речью (в частности, высоко оценил уровень советско-корейских отношений).
По некоторым данным, в 1966 году и 1968 году в СССР состоялись две секретные встречи Ким Ир Сена с генеральным секретарем ЦК КПСС Леонидом Брежневым (первая — на ракетном крейсере "Варяг").
Ким Ир Сен вновь посетил СССР лишь 16−27 мая 1984 года в ходе очередного турне по странам соцлагеря (о причинах продолжительной паузы в визитах северокорейского лидера в СССР официально не сообщала ни одна из сторон). Маршрут Ким Ир Сена проходил по Транссибирской магистрали. 23 мая в Москве он провел переговоры с главой СССР Константином Черненко. Стороны обсудили вопросы укрепления безопасности на Дальнем Востоке и в зоне Азиатско-Тихоокеанского региона. Кроме того, в ходе этого визита Ким Ир Сену удалось договориться о строительстве атомной электростанции при советском техническом содействии. Однако из-за распада СССР проект так и не был реализован. На обратном пути, 24 июня, Ким Ир Сен прибыл в Свердловскую область, где познакомился с ее главой Борисом Ельциным. Для корейского лидера была подготовлена культурная программа. Руководитель КНДР посетил Театр оперетты, при этом в зрительном зале по просьбе Ким Ир Сена было установлено его личное кресло из бронепоезда.
Президент КНДР Ким Ир Сен (в центре), первый секретарь Читинского обкома КПСС Михаил Матафонов (слева), зам.председателя Президиума Верховного Совета СССР Баллы Язкулиев (справа) во время встречи на вокзале в Чите, май 1984 года Виктора Будан/ТАСС
Президент КНДР Ким Ир Сен (в центре), первый секретарь Читинского обкома КПСС Михаил Матафонов (слева), зам.председателя Президиума Верховного Совета СССР Баллы Язкулиев (справа) во время встречи на вокзале в Чите, май 1984 года
© Виктора Будан/ТАСС
В ходе визита 22−27 октября 1986 года Ким Ир Сен 24 октября встретился в Москве с генеральным секретарем ЦК КПСС Михаилом Горбачевым. Лидеры двух стран обсуждали межкорейские отношения, Ким Ир Сен высказался за заключение соглашения между Севером и Югом о ненападении.
В результате переговоров с Черненко и Горбачевым Ким добился безвозмездной поставки истребителей МИГ-23 и МИГ-29, радаров для раннего оповещения, а также финансовой помощи.
Еще дважды северокорейский лидер находился в нашей стране проездом (в апреле и июле 1988 года по пути в Монголию и обратно).

Визиты Ким Чен Ира в Россию

Ким Чен Ир в качестве руководителя КНДР впервые посетил Россию с официальным визитом в 2001 году. Он продлился с 26 июля по 18 августа. 4 августа в Москве он был принят президентом России Владимиром Путиным. Лидеры двух стран обсудили ситуацию на Корейском полуострове и вопросы межкорейского урегулирования, стратегической стабильности и торгово-экономического сотрудничества. Главным итогом визита стало подписание Московской декларации, в которой закреплена договоренность "содействовать формированию новой справедливой системы мироустройства, основанной на приоритете права, принципах равноправия, взаимного уважения, взаимовыгодного сотрудничества в интересах сохранения глобальной стабильности". Ким Чен Ир проехал на бронепоезде по территории всей России, практически повторив маршрут своего отца.
Лидер КНДР Ким Чен Ир и президент России Владимир Путин во время встречи, 4 августа 2001 года Владимир Родионов, Сергей Величкин/ТАСС
Лидер КНДР Ким Чен Ир и президент России Владимир Путин во время встречи, 4 августа 2001 года
© Владимир Родионов, Сергей Величкин/ТАСС
Второй визит Ким Чен Ира в Россию состоялся 20−24 августа 2002 годаи носил неофициальный характер. Это была поездка на поезде на Дальний Восток — через Комсомольск-на-Амуре и Хабаровск до Владивостока, где 23 августа прошла встреча с президентом РФ Владимиром Путиным. В ходе переговоров обсуждались вопросы двусторонних отношений, проблемы экономического сотрудничества. В частности, был рассмотрен вопрос соединения Транскорейской и Транссибирской железных дорог.
Третий визит состоялся 20−25 августа 2011 года. Как и раньше, Ким Чен Ир выбрал в качестве средства передвижения поезд. На нем он проследовал по регионам Дальневосточного и Сибирского федеральных округов до Бурятии, где на территории военного гарнизона Сосновый Бор 24 августа прошли переговоры с президентом России Дмитрием Медведевым. В числе основных тем были планы строительства транзитной железной дороги и газопровода из Приморья в Южную Корею. Кроме того, Ким Чен Ир добился списания Москвой 90% долга КНДР, составлявшего $11 млрд.
20 апреля 1889 года в деревушке Рансхофен на северо-западной границе современной Австрии с Германией в семье 51-летнего отставного таможенника Алоиса Гитлера и его третьей жены Клары появился на свет самый ужасный человек XX века. Всем известны чудовищные преступления Адольфа Гитлера, совершенные им против граждан многих стран Европы в 1930-1940 годах. «Газета.Ru» рассказывает, кем он был до того, как превратился в монстра.



Худощавый, бледный, серьезный молодой человек с хорошими манерами и аккуратным внешним видом, одетый всегда просто, но изящно — так описывали Гитлера-юношу близко знавшие его люди. Серый в крапинку костюм органично дополняли белая рубашка и черные перчатки, трость с рукояткой из слоновой кости и цилиндр. Школу он не любил, скорее, терпел как неизбежную повинность. Имел оценку «отлично» только по рисованию. Изобразительным искусством, как известно, Гитлер не просто жил — бредил. Однако так и не стал своим в городе художников и поэтов Вене. Одни говорили — из-за отсутствия таланта. Другие шептали, что Гитлера в искусстве попросту не успели оценить.
Не подлежат сомнению ораторские способности грозы Европы. Говорить он любил с детства, делал это красиво и изысканно. Произнесенные им фразы цепляли. Гитлеру не требовалось общение, он почти не допускал диалога, а его речь неизменно превращалась в длинный монолог. Он хотел, чтобы его слушали. Не терпел возражений или обсуждений. Гитлер был далеко не самым образованным мальчишкой. Однако уверенность в собственных убеждениях у него зашкаливала.
В период жизни в Линце юный Гитлер часто посещал спектакли и делал наброски для нового театрального здания.
На дворе — первые годы XX века. Особенно ему нравились опера Рихарда Вагнера и драма Фридриха Шиллера. Разгуливая по комнате, будущий диктатор вдохновенно напевал из «Лоэнгрина»: «Прощай! Прощай, о лебедь мой!» Тогда Гитлера еще не волновали вопросы национальной принадлежности. Партийные архивисты, собиравшие в конце 1930-х материалы о юности фюрера, испытали глубокий шок, когда узнали, что практически все его любимые артисты были евреями. Из художников прошлого Гитлер особенно почитал Ансельма фон Фейербаха и рисовавшего виды Вены Рудольфа фон Альта. Среди современников выделял одного из основоположников модерна в Австрии Альфреда Роллера и изображавшего жизнь монахов Эдуарда фон Грютцнера. Много позже 30 его полотен перекочевали в коллекцию Гитлера, рассказывал личный фотограф Генрих Гофман. А вот экспрессионисты вызывали у юноши стойкое отвращение.
Известный друг Гитлера, сблизившийся с ним в Линце на почве общих музыкальных интересов, Август Кубичек подчеркивал в своих мемуарах, что огромное впечатление на того произвела вагнеровская опера «Риенци, последний трибун». Особенно понравились Адольфу антураж постановки, обилие захватывающих массовых сцен и частые выкрики «Хайль!» Сын трактирщика и прачки Кола ди Риенцо, фанат античности, пытавшийся в XIV веке объединить раздробленную Италию вокруг Рима, но свергнутый и убитый, стал кумиром Гитлера.

Кубичек писал и о том, как после спектакля 16-летний Гитлер отправился вместе с ним к горе Фрайнберг. До самого утра молодые люди бродили по городу, и Адольф «в ярчайших красках» описывал другу «будущее немецкого народа». Гитлер мечтал, чтобы его принимали за реинкарнацию Риенцо. Однажды он якобы произнес в присутствии Кубичека: «Хочу стать народным трибуном». А в 1906 году Гитлер впервые влюбился. Избранница была старше на два года, имела много поклонников, в том числе среди военных, и, конечно, даже не смотрела в сторону субтильного юноши, который лишь украдкой смел бросать на нее робкие взгляды. С этой девушкой, Штефани, Гитлер так ни разу и не заговорил.
После кукольного Линца он тяжело приживался в столице империи.
Габсбургская архитектура, электрическое освещение улиц, автомобили — все здесь казалось провинциальному ценителю прекрасного диковинным и чужим.
Наверное, из Гитлера мог получиться неплохой искусствовед. Вену он рассматривал как уникальную сокровищницу мировых шедевров. Имея в кармане несколько геллеров, паренек знакомился с достопримечательностями, жадно впитывал информацию об исторических памятниках и театрах.
«Я отправился в Вену, чтобы познакомиться с картинной галереей в Придворном музее, но само здание музея заинтересовало меня гораздо больше. Целыми днями, с раннего утра до позднего вечера, я бегал от одной достопримечательности к другой, меня занимали только архитектурные сооружения. Я мог часами стоять перед оперой, часами любоваться парламентом: вся Рингштрассе казалась мне чудом из «Тысячи и одной ночи», — писал Гитлер в своей запрещенной в России автобиографии «Моя борьба».
О своих впечатлениях Гитлер воодушевленно рассказывал оставшемуся в Линце Кубичеку.
«Внутренность дворца не кажется возвышенной. Снаружи могущество и величественность, серьезность произведения искусства, но внутри чувствуешь скорее восхищение, чем достоинство. Только когда по залу разливаются мощные волны звука и шепот ветра уступает место их страшному рокоту, начинаешь ощущать душевный подъем забываешь о золоте и бархате, которыми здание перегружено изнутри», — сообщал он в одной из открыток для друга.
Мечтам Гитлера было не суждено сбыться: он дважды проваливался при поступлении в Академию изобразительных искусств. Крушение карьеры художника озлобило молодого человека. В этот момент в разговорах Гитлера начали проступать нотки антисемитизма.
Пытаясь пережить неудачу, он замыкался в себе, рвал отношения с приятелями и менял места проживания.
К литературе же Гитлер был в основном равнодушен. Хаманн Бригитта в своем исследовании «Портрет диктатора в юности», основываясь на мемуарах разных людей, предполагает, что он, конечно, мог козырнуть цитатой из Гете, Данте или Ницше, подсмотренной в националистических газетах, но в целом не увлекался чтением классики – уже тогда ему были интереснее и понятнее статьи близкой по духу прессы, брошюры и воззвания партий, — одним словом, политическая печать. Так что знакомство Гитлера с фундаментальными произведениями происходило при помощи газет и театра. Ему было проще посмотреть «Фауста», чем прочитать.
Довоенная Вена выпестовала как минимум четырех будущих лидеров Европы. В 1912-1913 годах помимо будущего нациста здесь жили революционер-теоретик Лев Троцкий и революционер-практик Иосиф Сталин, бежавшие из ссылок в России, а также молодой рабочий из Хорватии Иосип Броз, трудившийся на ниве автопроизводства. В будущем под псевдонимом Тито он получит известность как бессменный президент Югославии. Троцкий, Гитлер и Тито, каждый на своем историческом отрезке, будут являться главными врагами Сталина.
А тогда, проживая приблизительно в одном районе, они вполне могли пересекаться, например, в булочной или прачечной, даже не догадываясь, какая судьба ждет каждого из них.
Кстати, впоследствии идеолог перманентной революции Троцкий очень плохо относился к Гитлеру и жестко критиковал идеи национал-социализма. Особенное возмущение опального большевика вызывало в 1939 году резкое сближение нациста со Сталиным. Как вообще допустимо соглашение рабочего государства с фашистским? Соглашение с империалистической страной является соглашением с рабовладельцами и эксплуататорами! – бушевал Троцкий по поводу пакта о ненападении.
Любопытно, что Гитлер, по всей видимости, испытывал к создателю Красной армии большое личное уважение. Как вспоминал биограф фюрера Конрад Гейден, однажды Гитлер за столом поинтересовался у окружающих, читали ли они воспоминания Троцкого «Моя жизнь». Со всех сторон послышались возгласы негодования: «Да! Отвратительная книга! Это мемуары сатаны!»
«Отвратительная? — переспросил Гитлер, заставив всех замолчать и напряженно ловить окончание фразы. — Блестящая книга! Какая у него голова! Я многому у него научился».
Коли уж я на днях упомянул про службу поляков в Вермахте, то было бы несправедливо позабыть про остальных. На самом деле на стороне Гитлера реально воевала вся Европа.
1. Но начнем с самого западного союзника - франкистской Испании, которая несмотря на свой формальный нейтралитет все же прислала на Восточный фронт свою "Голубую дивизию".

Испанцы воевали против Красной Армии под Новгородом до октября 1943 г. и удостоились от своих немецких "коллег" довольно высокой оценки. После расформирования "Голубой дивизии" многие из ее бойцов перешли в "Германский иностранный легион". Кстати, в окруженном Берлине до капитуляции сражалось 7000 испанцев.
2. Ну и понятно трудно не упомянуть финнов под руководством столь любимого некоторыми нашими государственными деятелями маршалом Маннергеймом. Финнам удалось оккупировать огромную часть Карелии, и даже районы Ленинградской и Вологодской областей. По отношению к русскому населению финны вели себя хуже немцев, в Карелии они додумались отправить за колючую проволоку всех русских мужчин с 15 летнего возраста. Воевать с финнами было крайне тяжело и лишь летом 1944 г. удалось отбить у них часть захваченной территории, после чего между СССР и Финляндией было заключено перемирие.
3. Также на Восточном фронте служило несколько венгерских дивизий, которые тоже проявляли в боях довольно завидное упорство. Кстати, по-моему, венгры были последним из саттелитов, кто сложил оружие. В какой-то мере это проявилось через 11 лет после войны, когда в Венгрии начался антисоветский мятеж.
4. Ну а теперь об одной из наиболее многочисленных армий. Правда, боеспособностью они особо не отличались, больше предпочитали заниматься гражданским населением. Это румынская армия. Всего на русском фронте их воевало более 340 000.
5. Ну, конечно, итальянцы. Самые многочисленные союзники Фашистской Германии. Правда, как и румыны боевитостью не отличались.
6. Французы. Ох, не зря немецкий фельдмаршал Кейтель сокрушался при виде французской делегации на подписании капитуляции: "Что и французам мы проиграли?!". За временной отрезок с июля 1941 года по июнь 1944 года с просьбой о вступлении в Легион Французских добровольцев обратилось 13 тыс. человек, но принято было в Легион не более половины из добровольцев: остальных отсеяли немецкие доктора. Особо французы отличились при антипартизанских действиях в Белоруссии и при защите Рейхстага. Точных цифр о том, сколько же французов воевало против СССР на Восточном фронте, нет, есть только данные о пленных французах – в советском плену было 23 136 человек граждан Франции.
7. Чехи и словаки. Ну эти эти "гномы" немецкой танковой промышленности потрудились больше над "выковыванием" для Гитлера оружия.  В марте 1939 года Чехословакия производила 40% оружия во всем мире. Ежемесячно заводы Чехословакии производили: 1600 станковых и 3000 ручных пулеметов. 130 тысяч винтовок. 200 орудий. 7000 минометов и гранатометов. До ста танков и самолетов. В марте 1939 года вермахт получил одномоментно: 582 самолета. 581 противотанковое орудие 2175 полевых и пехотных орудий 735 минометов. 468 танков. 43876 пулеметов. 114 тысяч пистолетов. 1 миллион 20 тысяч винтовок. Тем не менее, в июне 1941 президент Протектората Богемия и Моравия Эмиль Гаха выступил с предложением сформировать Чешский добровольческий легион. Видимо, по старой привычке решили пограбить Транссиб. Немцы отказали. тогда несколько сот чехов из нацисткой организации "Влайка" добровольно ушли служить в вермахт. Известно также, что около 30.000 чешских подростков служило как помощники Люфтваффе. Ну а теперь про словаков отдельно: с началом Великой Отечественной войны словаки отправили в СССР Экспедиционную армейскую группу - 41739 человек. Также в люфтваффе служило - 2000 человек.
8. Бельгийцы отправили к нам под Ленинград "Фламандский легион СС", численность его, правда, была невелика - всего 875 человек. Но стоит отметить, что бельгийцы вместе с голландцами и норвежцами составили еще и 5 танковую дивизий "Викинг". Так что точное количество бельгийцев, пришедших к нам "в гости", назвать сложно. К примеру в полку СС-Штандарте "Нордвест" служило 1400 голландцев, 400 фламандцев и 108 датчан.
9. Под Новогородом отметился легион "Нидерланды", в котором служило около 3 тысяч голландцев.
Конечно, я не упомянул болгар (котрые, правда, не участвовали в боях против России, зато отметились в Югославии), албанцев, служивших в 21-й дивизии СС "Скандерберг", норвежцев, воевавших под Ленинградом и Псковом, и даже индусов, составивших Индийский добровольческий легион, в который входило 3500 бойцов. Надо отметить, что индусы в основном действовали во Франции.
Ну про эстонцев, латышей, литовцев, а также других братьев-небратьев упоминать не буду. Про них и так все знают.
Владимир ГЛИНСКИЙ.
Двадцать девять обвиняемых, почти тысяча открытых судебных заседаний и семь смертных приговоров — ровно 70 лет назад, 12 ноября 1948-го, завершилась двухлетняя работа Международного военного трибунала для Дальнего Востока, вошедшая в историю как Токийский процесс. Представители 11 государств судили представителей высшего военного и гражданского руководства Японской империи, причастных к военным преступлениям в годы Второй мировой. Но заслуженное наказание по настоянию американской стороны понесли далеко не все.
Три категории
Международный трибунал для Дальнего Востока сформировали для реализации десятого пункта Потсдамской декларации, согласно которому «все военные преступники, включая совершивших зверства над пленными, должны понести суровое наказание». Правительство Японии было вынуждено согласиться на суд, так как это оговаривалось в акте о капитуляции. Процесс решили провести в Токио — в Ичигайском дворце, где ранее находилась штаб-квартира императорской армии. Глубокий символизм налицо: японский милитаризм намеревались добить в том самом месте, где он, по сути, зародился.
Главнокомандующий союзными оккупационными войсками Дуглас Макартур утвердил состав группы из 11 судей, девять из которых представляли государства — подписанты акта о капитуляции Японии. От Советского Союза в группу входил член военной коллегии Верховного суда СССР генерал-майор Иван Зарянов. Главным обвинителем президент США Гарри Трумэн назначил заместителя генпрокурора страны Джозефа Кинана. В обвинительном акте было 55 пунктов с общими обвинениями всех подсудимых и против каждого в отдельности.
Заседание Международного военного трибунала для Дальнего Востока
Как и на Нюрнбергском процессе, все пункты обвинения разделили на три категории. В категорию «А» входили преступления против мира, связанные с планированием и ведением агрессивной войны и нарушениями международного законодательства. Эта категория применялась только в отношении высшего руководства Японской империи. Категория «B» включала в себя обвинения в массовых убийствах. Категория «С» — преступления против обычаев войны и против человечности.
Заседание Международного военного трибунала для Дальнего Востока
Аресты подозреваемых начались 11 сентября 1945 года — ровно через неделю после окончания Второй мировой. Большинство задержанных входили в правительство генерала Хидэки Тодзио — бывшего начальника штаба Квантунской армии, министра Сухопутных войск и премьер-министра Японии. Именно с его санкции военнослужащие императорской армии творили на оккупированных территориях самые настоящие зверства, по степени жестокости порой затмевающие деяния палачей нацистской Германии.
Нанкинский ад
Особое внимание трибунал уделил одному эпизоду вторжения императорской армии в Китай — резне в Нанкине, бывшей столице Поднебесной. Город был взят 13 декабря 1937-го, после чего японские военные устроили массовый террор, который продлился шесть недель. По разным оценкам, за это время «самураи» вырезали от 200 до 500 тысяч мирных граждан и разоруженных солдат, совершили множество изнасилований и актов мародерства. Треть города уничтожили пожары, вызванные поджогами.
Так, газеты Psaka Mainichi Shimbun и Tokyo Nichi Bichi Shimbun широко освещали «конкурс» между двумя офицерами, пожелавшими выяснить, кто из них первым зарубит сто человек мечом-катаной. Оба с заданием справились. Это ещё было относительно «гуманным» массовым убийством. Мирных жителей сотнями хоронили живьем, сжигали на кострах, расчленяли заживо. Военнопленных тоже не щадили. Только 18 декабря японцы расстреляли и утопили в реке Янцзы 57 с половиной тысяч солдат и офицеров китайской армии. На это палачам понадобилось всего чуть больше часа.
Китайский военнопленный перед обезглавливанием, которое готовится произвести японский офицер во время Нанкинской резни
Машина смерти работала в полном соответствии с волей руководства страны. Нанкинскую резню одобрил принц Асако, а массовые убийства военнопленных лично санкционировал император Хирохито. Он издал директиву, согласно которой к военнослужащим противника не должны применяться нормы международного права. Но ни один член императорской семьи впоследствии не понес наказания — по настоянию американской стороны им предоставили иммунитет от уголовного преследования. США уже тогда планировали втянуть Японию в свою сферу влияния и «простили» популярной в народе монаршей династии все ее прегрешения.
Основным обвиняемым по этому эпизоду Международный трибунал назначил генерала Иванэ Мацуи, командовавшего соединениями Сухопутных войск, бравшими Нанкин. Он был признан виновным в совершении военных преступлений второй и третьей категории и приговорен к смертной казни. Его повесили 23 декабря 1948-го в токийской тюрьме Сугамо. Хисао Тани, командира 6-й дивизии японской армии в Нанкине, судил Нанкинский трибунал по военным преступлениям. В апреле 1947-го генерала расстреляли у южных ворот города, утопленного в крови его солдатами.
Расстрел и пожизненное
Трибунал отдельно разбирался в многочисленных случаях бесчеловечного содержания военнопленных, которым «повезло» не быть казненными на месте. Самым показательным примером такого обращения стал печально известный «марш смерти». В 1942 году во время битвы за филиппинский остров Батаан японцы пленили 78-тысячную группировку войск противника, в том числе около 12 тысяч американских солдат.
Огромную колонну отправили в концентрационный лагерь пешком. Обессилевшим и израненным солдатам предстояло преодолеть почти сто километров. Пункта назначения достигли лишь около 50 тысяч пленных. Конвоиры обезглавливали упавших, перерезали им горло или просто пристреливали. Пленных закалывали штыками, вспарывали животы, избивали прикладами, не позволяя им пить и принимать пищу в ходе марша. В ходе Токийского процесса ряд военных и политических деятелей Японии были приговорены за «марш смерти» к пожизненному заключению и смертной казни.
Мемориал жертвам Нанкинской резни. Нанкин, КНР
Всего же перед трибуналом предстали 29 человек. Ёсукэ Мацуока (министр иностранных дел) и адмирал Осами Нагано умерли во время суда от естественных причин. Сюмэй Окава (философ, идеолог японского милитаризма) был признан невменяемым и исключен из числа подсудимых. Фумимаро Коноэ (премьер-министр Японии в 1937—1939 и 1940—1941 годах) покончил с собой накануне ареста, приняв яд. Семерых обвиняемых приговорили к смертной казни через повешение и казнили. Пятнадцать осудили на пожизненное заключение; трое (Коисо, Сиратори и Умэдзу) умерли в тюрьме, остальные тринадцать были помилованы в 1955 году. К двадцати годам заключения приговорили Сигэнори Того — министра иностранных дел и министра по делам Великой Восточной Азии; он умер в тюрьме в 1949 году. На семь лет осудили Мамору Сигэмицу — посла в СССР. В 1950 году его помиловали.
Ушли от правосудия
Пожалуй, главной несправедливостью Токийского процесса стало то, что от судебного преследования были освобождены разработчики японского бактериологического оружия, в частности руководство и все ведущие специалисты печально известного «Отряда 731», созданного в 1932-м на оккупированной территории Китая в 20 километрах южнее Харбина. На секретной базе отряда 13 лет проводились жестокие эксперименты над военнопленными и гражданскими. Их намеренно заражали смертельными вирусами с целью создания боевых штаммов и вскрывали заживо, чтобы наблюдать, как распространяется инфекция. «Ученые» отряда устраивали «опыты», чтобы узнать, сколько времени человек проживет под воздействием разных факторов: кипяток, высушивание, лишение пищи и воды, обмораживание, вивисекция, электроток. По разным оценкам, в отряде убили от трех до десяти тысяч человек. Около трети из них — советские граждане.
Штаб-квартира японского «Отряда 731»
Двенадцать японских военных, причастных к деятельности отряда, судили на Хабаровском процессе в декабре 1949-го. Все они получили тюремные сроки длительностью от двух до 25 лет. Однако историческая справедливость восстановлена так и не была. По настоянию американской стороны командир отряда Сиро Исии, все его заместители, а также руководители групп не преследовались Международным военным трибуналом для Дальнего Востока. Такой небывалый «гуманизм» объясняется просто: власти США были кровно заинтересованы в создании эффективного бактериологического оружия и очень хотели получить наработки «Отряда 731». Сиро Исии и его соратников тайно вывезли в Штаты ещё до начала судебного процесса. После войны они стали успешными и известными врачами.
Источник: ria.ru
Иосиф Владимирович Гурко появился на свет 16 июля 1828 года в родовой усадьбе Александровка в Могилевской губернии. Он был третьим ребенком в семье и принадлежал к старинному дворянскому роду Ромейко-Гурко, перебравшемуся на запад Российской империи с белорусских земель. Его отец, Владимир Иосифович, являлся незаурядным человеком сложной и блестящей судьбы. Начав службу прапорщиком Семеновского полка, он дослужился до генерала от инфантерии. Воевал в битвах при Бородине, Малоярославце, Тарутине, Бауцене, командовал войсками на Кавказе, участвовал в освобождении Армении, усмирял польский мятеж. Владимир Иосифович много рассказывал сыну о своих боевых походах, великих сражениях, легендарных полководцах прошлого и героях Отечественной войны. Вполне понятно, что уже с ранних лет мальчик мечтал только о военной карьере.
Свою учебу Иосиф начал в Иезуитской школе-коллегии. В 1840—1841 годах их семью постигло огромное горе — сначала умерла мать Гурко, Татьяна Алексеевна Корф, а затем старшая сестра Софья — красавица и фрейлина императорского двора. Владимир Иосифович, с трудом пережив потери, подал прошение об отставке, обосновав расстроенными домашними делами и болезнями. Однако отставку сорокашестилетний генерал-лейтенант так и не получил, наоборот в 1843 был отправлен на Кавказ в самое пекло сражений с горцами. Старшую сестру Иосифа, семнадцатилетнюю Марианну, ему пришлось отправить к тетке, а сына устроить в Пажеский корпус.
В начале 1846 года Владимир Гурко был назначен начальником всех запасных и резервных войск армии и гвардии, а Иосиф 12 августа этого же года с успехом окончил корпус и был в чине корнета устроен на службу в лейб-гвардии гусарский полк. Дочь Марианна к тому времени вышла замуж за Василия Муравьева-Апостола, младшего брата отправленного в ссылку в Сибирь Матвея и казненного Сергея. Здоровье Владимира Гурко тем временем продолжало ухудшаться. Осень и зиму 1846 года он провел в имении Сахарово, а весной 1847 отправился для лечения за границу. Иосиф Гурко похоронил отца в 1852 году. В наследство молодой офицер получил ряд имений, однако мало интересовался хозяйством, передав их на полное попечение управляющим.
Очень быстро Иосиф Гурко стал первоклассным кавалерийским офицером. 11 апреля 1848 его уже произвели в поручики, а 30 августа 1855 — в ротмистры. В 1849 году в связи с началом революции в Венгрии Гурко в составе своего полка совершил поход к западным границам Российской империи, однако участия в боевых действиях не успел принять. Когда началась Крымская война, Иосиф Владимирович перепробовал все возможности, дабы попасть в осажденный Севастополь. В конце концов, ему пришлось сменить погоны гвардии ротмистра на погоны пехотного майора. Именно в то время он произнес ставшие впоследствии известными слова: «Жить с кавалерией, умирать с пехотой». Осенью 1855 года он был переведен в Черниговский пехотный полк, расположенный на Бельбекских позициях в Крыму, однако опять не успел принять участия в боевых действиях — в конце августа 1855, спустя 349 дней доблестной обороны, русские войска оставили Севастополь.
В марте 1856 в Париже при участии Пруссии и Австрии был подписан мирный трактат, а за полгода до этого — 18 февраля 1855 года — от пневмонии скончался Николай I, и его преемником стал Александр II. Служба Гурко, тем временем, продолжалась. В чине ротмистра он снова вернулся в гусарский полк, где ему вверили командование эскадроном. На этом посту он зарекомендовал себя образцовым руководителем, строгим, но умелым воспитателем и учителем подчиненных. И это были не просто слова. На блестящую строевую и боевую подготовку эскадрона Гурко обратил особое внимание сам император при очередном смотре войск. Вскоре после этого (6 ноября 1860) Иосиф Владимирович был переведен на должность флигель-адъютанта Его Императорского Величества.
Весной 1861 года Гурко был произведен в полковники, а вскоре отправлен в Самарскую губернию с целью контролировать ход проводимых Александром II крестьянских преобразований и лично докладывать о состоянии дел царю. По приезду на место 11 марта Иосиф Владимирович сразу же включился в дело. В самый важный момент проведения реформы, а именно во время обнародования манифеста, он отдал приказ отпечатать в местных газетах необходимое число законодательных актов. Гурко шел вразрез с решениями местного дворянства, при любом случае требовавших от властей применения военной силы к крестьянам. Выступив ярым противником силовых мер, он утверждал, что любое «неподчинение» крестьян и подавление крестьянских волнений может быть урегулировано «простыми растолкованиями». Иосиф Владимирович лично побывал во всех наиболее «проблемных» селениях Самарской губернии, проводя с крестьянами долгие беседы, растолковывая и поясняя им суть произошедших изменений.
Показательны меры предпринятые Гурко в отношении пойманного крестьянина Модеста Суркова, «вольно» толковавшим манифест крестьянам за денежную плату, а также рядового Василия Храброва, называвшим себя великим князем Константином Николаевичем и раздававшим местным крестьянам права и свободы. Иосиф Владимирович выступил решительно против смертной казни «толкователей». Он говорил, что смерть возведет их в глазах крестьян в ранг народных героев, что в свою очередь может вылиться в широкомасштабные выступления. Проявив себя дальновидным политиком, Гурко оказал давление на следственную комиссию, добившись того, что оба «толкователя»» во всех деревнях, которые они проезжали, были прилюдно разоблачены, а затем подвергнуты телесным наказаниям и приговорены к тюремному заключению.
Много сил занимала у флигель-адъютанта и борьба со злоупотреблениями помещиков Самарской губернии. В своих рапортах государю он регулярно сообщал о практически повсеместных превышениях полномочий помещиками по отношению к крестьянам, среди которых самыми распространенными были: превышение норм оброка и барщины и перераспределение плодородной земли. Действуя по обстановке, Гурко оказывал влияние на местные власти, например, мог отдать распоряжение выдать хлеба крестьянам, лишенным по вине помещиков всех запасов. Широкую огласку получило дело гофмаршала императорского двора князя Кочубея, забравшего у крестьян всю хорошую землю, имеющуюся в их собственности. Не стесняясь в выражениях, Гурко в очередном рапорте Александру II обрисовал картину происходящего, и в итоге противостояние помещика и крестьян разрешилось в пользу вторых.
Действия Иосифа Владимировича в ходе проведения крестьянской реформы были положительно оценены даже со стороны оппозиционной газеты «Колокол» Александра Герцена, сказавшего однажды, что «аксельбанты флигель-адъютанта Гурко — символ чести и доблести». Константин Победоносцев докладывал царю: «Совесть у Гурко солдатская, прямая. Он не поддается действию политических болтунов, в нем нет хитрости и он не способен к интригам. Также у него нет и знатных родственников, стремящихся через него сделать себе политическую карьеру».
В начале 1862 года тридцатичетырехлетний Гурко обвенчался с Марией Сальяс де Турнемир — урожденной графиней и дочерью писательницы Елизаветы Васильевны Сальяс де Турнемир, более известной как Евгения Тур. Молодая жена стала верным другом Иосифу Владимировичу, их любовь друг к другу оставалась взаимной на протяжении всей жизни. Любопытно, что данный брак вызвал у императора осуждение, поскольку и сама писательница, прозванная современниками «русской Жорж Санд», и ее семья и товарищи считались слишком либеральными для подающего большие надежды флигель-адъютанта. Писатель и журналист Евгений Феоктистов вспоминал: «Государь долго не желал прощать Гурко его женитьбы. Поселились молодые в Царском Селе, где Иосиф Владимирович довольствовался довольно ограниченным кругом знакомых. Он как будто бы сделался опальным, и к немалому удивлению сослуживцев, не имевших никакого понятия о том, что произошло между ним и Государем, назначений никаких не получал».
В течение четырех последующих лет Гурко выполнял малозначительные поручения административного характера. Также он наблюдал за рекрутскими наборами, проходящими в Вятской, Калужской и Самарской губерниях. Наконец, в 1866 году его назначили командиром четвертого гусарского Мариупольского полка, а в конце лета 1867 года произвели в генерал-майоры с назначением в свиту императора. В 1869 Гурко дали лейб-гвардии конно-гренадерский полк, которым он командовал шесть лет. В генералитете справедливо считали, что этот полк отличает отменная выучка. В июле 1875 Иосиф Владимирович был назначен командиром второй гвардейской кавдивизии, а спустя год произведен в генерал-лейтенанты.
Летом 1875 года в Боснии и Герцоговине, а позднее и в Болгарии вспыхнули антитурецкие восстания. Более пятисот лет сербы, черногорцы, болгары, боснийцы, македонцы и другие народы, близкие по вере и крови к славянским, находились под турецким игом. Турецкая власть была жестока, все волнения карались беспощадно — города горели, умирали тысячи мирных жителей. Особой кровожадностью и свирепостью отличались нерегулярные турецкие войска, прозванные башибузуками. По сути это были неорганизованные и неуправляемые отряды бандитов, набранные преимущественно из воинственных племен империи османов в Малой Азии и Албании. Особую жестокость их отряды продемонстрировали в ходе подавления Апрельского восстания, вспыхнувшего в 1876 году в Болгарии. Погибло более тридцати тысяч мирных жителей, в числе которых были старики, женщины и дети. Резня вызвала широчайший общественный резонанс в России и европейских странах. В поддержку болгар высказывались Оскар Уальд, Чарльз Дарвин, Виктор Гюго, Джузеппе Гарибальди. В России формировались специальные «славянские комитеты», собирающие пожертвования восставшим, в городах организовывались добровольческие отряды. Под давлением России в 1877 году в Константинополе прошла конференция европейских дипломатов. Она не положила конец зверствам и геноциду славянских народов, однако позволила нашей стране добиться негласного соглашения между европейскими державами о невмешательстве в назревающий военный конфликт с Турцией.
План будущей войны был составлен ещё в конце 1876 года и в конце февраля 1877 был изучен императором и утвержден генштабом и военным министром. В его основе лежала идея молниеносной победы — русская армия должна была на участке Никополь-Свиштов, не имеющем крепостей, переправиться через Дунай, а затем разделиться на несколько отрядов с разными задачами. Гурко в то время шел уже 48 год, однако он был строен, как юноша, крепок и вынослив, по-суворовски неприхотлив в быту. Великий князь Николай Николаевич, главнокомандующий Дунайской армией, отлично знал его, поскольку с 1864 года являлся генерал-инспектором кавалерии. Известно, что он лично настаивал на назначении Иосифа Владимировича в действующую армию, говоря: «Не вижу другого командира передовой конницы».
12 апреля 1877 Россия объявила войну Турции. 15 июня передовые части русской армии переправилась через Дунай, а уже 20 июня в расположение армии прибыл Гурко. Приказом от 24 июня 1877 года он был назначен начальником Южного (передового) отряда, получив в распоряжение одну стрелковую и четыре кавалерийских бригады, три сотни казаков при тридцати двух орудиях и шесть дружин болгарского ополчения. Задача перед ним была поставлена предельно ясная — занять город Тырново и перевалы через Балканы.
Не имеющий доселе военного опыта Иосиф Владимирович блестяще проявил себя в командовании Южным отрядом. В ходе этой операции впервые проявился его недюжинный военный гений, сочетавший в себе живость, сообразительность и разумную смелость. Гурко любил повторять своим командирам: «При правильном обучении бой не представляет собой ничего особенного — то же учение только с боевыми патронами, требующее ещё большего порядка, ещё большего спокойствия. …И помните, что вы в бой ведёте русского солдата, который от своего офицера никогда не отставал».
25 июня 1877, приблизившись к Тырново, Гурко предпринял рекогносцировку местности. Верно оценив смятение противника, он, не медля, превратил рекогносцировку в молниеносную кавалерийскую атаку и одним быстрым ударом захватил город. Турецкий гарнизон отступил в панике, побросав амуницию, оружие и патроны. Новость об овладении древней столицей Болгарии в течение полутора часов и лишь силами одной кавалерии была с восторгом встречена в России. Русских солдат в освобожденных болгарских поселениях встречали как освободителей. Крестьяне звали их на постой, угощали медом, хлебом и сыром, священники осеняли воинов крестным знамением.
После занятия Тырново войска Южного отряда приступили к осуществлению основной задачи — захвату Балканских перевалов. Через Балканские горы имелось четыре прохода, самым удобным из которых был Шипкинский. Однако турки сильно укрепили его и держали в районе Казанлыка крупные резервы. Из оставшихся проходов не контролировался ими лишь наиболее трудный — Хаинкиойский перевал. Южный отряд с успехом одолел его и к 5 июля разбил турецкие силы у города Казанлыка. При сложивших обстоятельствах противника, закрепившегося на Шипке, можно было атаковать одновременно и с севера, и с юга (то есть с тыла), где находился отряд Гурко. Русские войска не стали упускать подобную возможность — после ожесточенных двухдневных боев неприятель, не пытаясь более удерживать позиции, ночью горными тропами отступил к Филиппополю (ныне Пловдив), бросив всю артиллерию.
Победы Южного отряда, располагавшего втрое меньшими силами, чем у противостоящих им турецких войск, вызвали в Константинополе настоящую панику. Многие высшие сановники Османской империи были смещены со своих постов. Главнокомандующий турецкими силами на Дунае — малокомпетентный и престарелый Абди-паша — был отправлен в отставку, а на его место турецкий генштаб поставил сорокапятилетнего генерала Сулейман-пашу. Это был действительно достойный противник, военачальник новой, европейской формации. За семнадцать дней по морю и по суше, преодолев почти семьсот километров, он сумел перебросить из Черногории двадцатипятитысячный корпус и с ходу бросил его в бой.
Гурко за это время получил подкрепление в виде одной пехотной бригады, а также разрешение «действовать соответственно обстоятельствам». Поставив задачей не допустить турецкие силы к Хаинкиойскому и Шипкинскому перевалам, Гурко преодолел Малые Балканы и 10 июля под Стара-Загора, 18 июля под Нова-Загора и 19 июля под Калитиновым одержал ещё несколько блестящих побед. Однако в конце июля к селению Эски-Загры подошли крупные силы противника. Это место удерживал малочисленный отряд русских солдат и болгарских ополченцев под руководством Николая Столетова. После пяти часов ожесточенных оборонительных боев появилась угроза окружения, и Николай Григорьевич отдал приказ оставить населенный пункт. К несчастью, главные силы Иосифа Владимировича не сумели своевременно прибыть на помощь — на пути к Стара-Загоре они встретились с войсками Реуф-паши. Неприятель в итоге был разгромлен, однако время ушло, и Гурко приказал всем частям отойти к перевалам. Жертвы не были напрасны, потрепанная армия Сулейман-паши три недели зализывала раны и не двигалась с места.
Второй неудачный штурм Плевны и невозможность усилить Южный отряд подкреплениями послужили основанием для приказа отряду Гурко отойти на север к Тырново. Сам Иосиф Владимирович, не имеющий необходимых резервов не только для наступления, но и для оперативного противодействия турецким отрядам, говорил: «Если бы Сулейман-паша выступил против меня со всей армией, то я сопротивлялся бы до последней крайности. Мысли о том, что произойдёт здесь, когда удалюсь я, приводит в трепет. Моё отступление станет сигналом к общему избиению христиан. …Несмотря на желание, я не могу отвратить этих злодеяний, в силу того что нельзя мне раздроблять войска и отсылать отряды в каждое место».
Силы Гурко влились в состав войск генерала Федора Радецкого, удерживающих южную область театра военных действий. Командование армии в лице великого князя Николая Николаевича по достоинству оценило действия Иосифа Владимировича, присвоив ему звание генерал-адъютанта и наградив орденом святого Георгия третьей степени. Однако неизмеримо выше всех наград был тот почет и слава, который он заслужил у простых воинов. Солдаты безгранично верили в Гурко и называли его «Генерал «Вперед». Он изумлял всех своей выносливостью и неукротимой энергией, хладнокровием во время сражений, спокойно стоя под пулями на передней линии. Современники описывали его так: «Стройный и худощавый с огромными бакенбардами и острыми, серыми, глубокими глазами. Он говорил мало, не спорил никогда и казался в своих чувствах, намерениях и мыслях непроницаемым. От всей его фигуры веяло внутренней силой, грозной и авторитетной. Его любили не все, однако все уважали и практически все боялись».
Южный отряд был расформирован, и в августе 1877 Гурко выехал в Санкт-Петербург, дабы провести мобилизацию своей второй гвардейской кавдивизии. 20 сентября он уже прибыл с ней под Плевну и был поставлен во главе всей кавалерии Западного отряда, расположившегося на левом берегу Виты. Плевна неподъемной глыбой преграждала русским войскам путь к Константинополю. Трижды предпринятый штурм твердыни оказался безуспешным, и русско-румынские войска по плану Эдуарда Тотлебена, возглавившего осаду, обложили город с юга, севера и востока. Однако на юго-западе и западе пути для неприятеля были фактически открыты и по софийскому шоссе для солдат Османа-паши регулярно поступали боеприпасы и продовольствие. Резервные части Шефкет-паши, занимающиеся охраной шоссе, возвели вдоль него возле пяти селений — Горнего Дыбника, Долнего Дыбника, Телиша, Яблониц и Радомирц — мощные укрепления, расположенные на расстоянии 8-10 километров друг от друга и состоящие из ряда редутов с вынесенными вперед окопами.
Задача по блокированию софийского шоссе была возложена на Гурко. Он разработал план, согласно которому действовать надлежало объединенными силами кавалерии и гвардии. Ставка одобрила его предложение, и Иосиф Владимирович получил под своё командование всю гвардию, включая и Измайловский полк. Данное решение вызвало недовольство у многих военачальников. Еще бы — выслуга Гурко была меньше, чем у большинства командиров дивизий, включая начштаба гвардейского корпуса. Однако сложность ситуации вынудила главнокомандующего Дунайской армией не считаться с самолюбием старших командиров, имеющих стаж, но не отличающихся нужными качествами. Вступая в командование гвардией, Гурко сказал офицерам: «Господа, должен объявить вам, что страстно люблю военное дело. На мою долю выпало такое счастье и такая честь, о которых я не смел никогда и мечтать — вести в бой Гвардию». Солдатам же он сообщил: «Гвардейцы, о вас заботятся больше, чем об остальной армии... и вот вам пора доказать, что вы этих забот достойны... Покажите миру, что в вас жив дух войск Румянцева и Суворова. Стреляйте умною пулею — редко, но метко, а когда придется до дела в штыки, то продырявьте врага. Нашего «ура» он не выносит».
Первый удар по неприятелю был нанесен у Горнего Дыбняка 12 октября. Это кровопролитное сражение заняло заметное место в летописях военного искусства, поскольку здесь Гурко применил новые способы передвижения стрелковой цепи перед атакой — переползания и перебежки. По-иному Иосиф Владимирович подошел к атаке укреплений Телиша. Видя безрезультатность штурма, он отдал распоряжение провести мощную артподготовку. Огонь русских батарей деморализовал неприятеля и 16 октября пятитысячный гарнизон прекратил сопротивление. А 20 октября без боя капитулировал Долний Дыбник. Несмотря на успех операции, обеспечившей полную блокаду Плевны, цена её была огромной. Потери русских составили свыше четырех тысяч человек. И хотя Александр II, находившийся в то время под Плевной, наградил генерала золотой шпагой, усыпанной алмазами, и с надписью «За храбрость», сам Гурко тяжело переживал потери, которые понесла гвардия.
Подвоз боеприпасов и провианта для осажденного города прекратился, и судьба крепости была предрешена. Гяурко-паша, как называли Иосифа Владимировича турки, предложил командованию новый план — немедленно идти на Балканы, форсировать горы, разбить только формировавшуюся армию Мехмет-Али, а затем разблокировать шипкинские войска, сдерживающие силы Сулейман-Паши. Большинство участников военного совета назвали план Иосифа Владимировича безумным. В ответ генерал, отнюдь не склонный к пафосу, изрек: «Отчет за свои деяния я буду держать перед историей и отечеством». Разногласия зашли так далеко, что в обход непосредственного начальства, Гурко, имевший в штабе прозвище «Колючка», отправил императору докладную записку с изложением предлагаемых им мероприятий. Она заканчивалась следующими словами: «Честолюбивые замыслы далеки от меня, однако мне вовсе не все равно, что будет говорить обо мне потомство, а потому сообщаю — нужно немедленно наступать. Если Ваше Величество не согласны со мной, прошу назначить на мою должность другого начальника, готового лучше меня выполнить пассивный план, предложенный Ставкой».
В итоге было принято решение, что отряд Гурко, получив подкрепления, перейдет через Балканские горы и вдоль их южного склона двинется на Софию. В конце октября — начале ноября 1977 года кавалерия Гурко занял город Враца, Етрополе и Орхание (ныне Ботевград). К слову, у болгарского города Орхание была сосредоточена двадцатипятитысячная группировка, готовящаяся деблокировать войска Осман-паши. Упреждающий удар Гурко потряс неприятеля, командующий группировкой погиб на поле боя, а турецкие войска, понеся большие потери, отступили к Софии. Как и год назад передовой отряд Гурко был восторженно встречен местным населением. Молодые болгары просились в отряды русских, помогали кавалеристам в разведке, на биваках поили коней, рубили дрова и работали переводчиками.
Добившись ряда успехов, Иосиф Владимирович готовился выступить за Балканы, но главнокомандующий Дунайской армией, проявляя осторожность, задержал его войска возле Орхание до падения Плевны. Этого события люди Гурко ждали больше месяца при плохом обеспечении и в условиях наступающих холодов. Наконец, в середине декабря усиленный третьей гвардейской дивизией и девятым корпусом отряд (около семидесяти тысяч человек при 318 орудиях) двинулся через Балканы. Их встретили бураны и страшная стужа, заснеженные тропы и обледенелые спуски-подъемы — казалось, сама природа встала на сторону противника. Современник писал: «Чтобы одолеть все трудности и не отступить от цели, нужна была несокрушимая вера в свои войска и себя, железная, суворовская воля». Во время перехода Иосиф Владимирович подавал всем пример личной выносливости, энергии и бодрости, наравне с рядовыми деля все трудности похода, лично командуя подъёмом и спуском артиллерии, подбадривая солдат, спя под открытым небом, довольствуясь простой пищей. Когда на одном перевале Гурко сообщили, что артиллерию невозможно поднять даже на руках, генерал ответил: «Тогда втаскиваем зубами!». Известно также, что когда среди офицеров начался ропот, Гурко, собрав все гвардейское командование, грозно сказал: «Волею государя императора я поставлен над вами. Требую от вас беспрекословного повиновения и заставлю всех и каждого в точности выполнять, а не критиковать мои распоряжения. Попрошу всех это запомнить. Если большим людям тяжело, то я уберу их в резерв, а пойду вперед с маленькими».
Большинство зарубежных военных деятелей всерьез полагали, что боевые действия на Балканах вести в зимний период невозможно. Иосиф Владимирович сломал этот стереотип. Преодоление себя и борьба с силами природы длилась восемь суток и закончилась победой русского духа, предрешив также исход всей войны. Отряд, оказавшись в Софийской долине, двинулся на запад и после яростного сражения 19 декабря захватил у турок Ташкисенскую позицию. А 23 декабря Гурко освободил Софию. В приказе по случаю освобождения города военачальник сообщал: «Пройдут годы, и потомки наши, посещая эти суровые места, скажут с гордостью — здесь прошло русское воинство, воскресившее славу румянцевских и суворовских чудо-богатырей!».
Вслед за Иосифом Владимировичем переход через Балканские горы совершили и другие отряды нашей армии. В начале января 1878 года в трехдневном сражении у Филиппополя Гурко разбил войска Сулейман-паши и освободил город. Затем последовало занятие Адрианополя, открывшего путь на Константинополь, и, наконец, в феврале был захвачен западный пригород Константинополя — Сан-Стефано. В этом месте и был подписан мирный договор, положивший конец турецкому игу в Болгарии. Вскоре на всех картах Европы появилось новое государство, а в честь генерала Гурко в Болгарии было названо три населённых пункта — два села и один город. За этот поход в январе 1879 Иосиф Владимирович был награжден орденом святого Георгия второй степени.
После окончания войны военачальник, ставший весьма известным как у себя на родине, так и в Европе, на какое-то время взял отпуск. Отдыхать он предпочитал в Сахарове вместе с семьей, которая, нужно сказать, была у него довольно многочисленной. В разное время в семействе Гурко родились шестеро сыновей, трое из которых — Алексей, Евгений и Николай — умерли или погибли ещё при жизни своего родителя. К моменту кончины Иосифа Владимировича осталось трое его сыновей — Дмитрий, Владимир и Василий. После революции все они отправились в эмиграцию.
5 апреля 1879 после нашумевшего покушения на Александра II Гурко был назначен на должность временного военного генерал-губернатора Санкт-Петербурга. Основной задачей его стала борьба с террористическими действиями народников. Бескомпромиссно и довольно жестко он навел в столице порядок. Свидетельствами этого стал ряд обязательных правил, регламентирующих оборот взрывчатых веществ и огнестрельного оружия. Также по инициативе Иосифа Владимировича все столичные дворники были мобилизованы на службу в полиции.
С начала 1882 года и по июль 1883 Гурко выполнял обязанности временного генерал-губернатора Одессы и командующего войсками местного военного округа. Основными занятиями его являлось обучение и подготовка войск гарнизона. На этом посту Иосиф Владимирович принял участие в процессе по делу Николая Желвакова и Степана Халтурина, убивших Василия Стрельникова, военного прокурора и деятельного борца с революционным подпольем. Выполняя прямой приказ Александра III, он казнил их.
В скором времени Гурко был перемещен на пост генерал-губернатора, а также командующего войсками Варшавского военного округа. Его целью стало наведение порядка в Привисленском крае и обучение частей гарнизона. Донесения агентов соседних стран, перехваченных и доставленных к Гурко, свидетельствовали о неблагоприятной обстановке на международной арене. Сам военачальник был убежден в растущей угрозе со стороны Германии и Австрии и, используя свой огромнейший опыт, проводил усиленную подготовку войск. Большое внимание Иосиф Владимирович уделял фортификационной обороне округа, усилив укрепления Новогеоргиевска, Ивангорода, Варшавы, Брест-Литовска, создав линию новых укрепленных пунктов, покрыв район сетью стратегических шоссе и установив между крепостями и войсками тесную и живую связь. Артиллерия округа получила новый обширный полигон, а кавалерия — объект особого внимания Гурко — постоянно находилась в движении, выполняя задачи на быстроту, действия в массах, разведку и т.п. 
Сборы, учения, боевые стрельбы и маневры сменяли друг друга и проводились и летом, и зимой. В приказе по войскам округа Иосиф Владимирович высказывался против начальствующих лиц, относящихся к делу «с формальной стороны, не прикладывая к нему сердца, ставя личные удобства выше возлагаемых обязанностей по руководству обучением и воспитанием людей». Военные специалисты отмечали нестандартные методы Гурко, а установившееся при нем традиции в обучении войск сохранялись вплоть до начала Первой мировой войны. Кроме этого Иосиф Владимирович проводил в Варшавском военном округе политику отстаивания национальных интересов русского народа. Исполняя волю Александра III, он оставался вместе с тем верен своим личным взглядам, придерживаясь ненасильственных принципов в разрешении конфликтных ситуаций.
Долгие годы службы подточили здоровье боевого генерала. 6 декабря 1894 года шестидесятишестилетний Иосиф Владимирович по личному прошению был отправлен в отставку. За заслуги, оказанные Отечеству и престолу, государь произвел Гурко в генерал-фельдмаршалы. Стоит отметить, что Иосиф Владимирович — выходец из старинного рода, обладатель высших наград империи, сын генерала от инфантерии, достигший сам фельдмаршальского звания, как ни удивительно, так и не был возведен ни в княжеское, ни в графское достоинство. Основной причиной этого, очевидно, была прямолинейность его суждений. Не обращая внимания на личности, в любой обстановке «прямой, как штык» Гурко смело высказывал свое мнение. Подобная черта характера не раз приводила к его конфликтам с русскими императорами.
Памятник генерал-фельдмаршалу Гурко
В день коронования Николая II весной 1896 года Гурко стал кавалером ордена святого Андрея Первозванного, а также был назначен шефом четырнадцатого стрелкового батальона, входящего в состав четвертой стрелковой бригады, завоевавшей в 1877 году под началом Иосифа Владимировича прозвище «железной». Последние годы жизни Гурко провел в имении Сахарово, расположенном под Тверью. Полководец тяжело болел, у него отказали ноги, и он не мог самостоятельно передвигаться. Тем не менее, он руководил работами по усовершенствованию парка — из лиственниц, берез и реликтовых пихт были заложены аллеи, составляющие вензель ИВГ. Фельдмаршал умер от сердечного приступа в ночь с 14 на 15 января 1901 года на семьдесят третьем году жизни и был похоронен в родовом склепе.
Автор: Ольга Зеленко-Жданова
Источник: topwar.ru